НИГДЕ В МИРЕ НЕБЫВАЛЫЙ ЮБИЛЕЙ

0 комментариев | Обсудить
11.12.2012 | Категории: Новости

       
        Празднование 900-летия Крещения Руси, которое отмечалось летом 1888 года, стало одним из крупнейших общественных событий правления Александра III. Чествование этой даты продолжило линию проведения религиозных юбилеев, широко отмечавшихся в ту эпоху. Но среди подобных церковно-политических событий, призванных воскрешать дух прошлого ради искоренения «крамолы», эти торжества стали важнейшими.
       
       Незадолго до юбилейных торжеств главный редактор «Гражданина» князь Владимир Петрович Мещерский вполне в духе своего нетрадиционного мышления вопрошал: «Откуда и почему во изменение существующего во всём мире обычая со времен его начала праздновать известные юбилеи, начиная с 50-летия, в 100, 500, 1000 и т. д. лет, в Киеве вдруг празднуется небывалый нигде в мире 900-летний юбилей?»1. В данном случае резон в сомнениях князя действительно был.
       
       В эпоху Александра III императорские презентации — разнообразные церемонии, праздники и прочие торжественные акты — были явно направлены на укрепление связи монархии с русским народом. Такая связь должна была подчёркивать происхождение монархии как естественного и органичного русской культуре властного начала. Отсюда — отличный от предшествовавших правлений взгляд на историю.
       
        Александр III и его приближённые видели основополагающий для складывания русской монархии период не в России времён Петра Великого, а в Московской Руси. Именно во времена Московии связь народа и царя, по их мнению, была наиболее естественной: монарх пребывал в прямом соприкосновении с народом, не отделённый иноземно ориентированной элитой и образом самого императора. И именно тогда роль связующего звена между «землёю» и царем играла православная церковь, которая при Александре III стала восприниматься как основной символ народной монархии. И 900-летие крещения стало словно подарком для пропаганды подобных идей. Такой праздник имел все шансы содействовать укреплению национального самосознания, что неизбежно вело к появлению политических черт в этом формально сугубо религиозном торжестве.
       
        Мысль о праздновании 900-летия крещения русского народа принадлежала митрополиту киевскому Платону, представившему Святейшему синоду свой проект празднества ещё в 1886 году. Но постановление Синода состоялось только в феврале 1888-го, и с этого времени начались усиленные приготовления. Идея митрополита Платона с 1886 года активно поддерживалась Киевской городской думой и особенно — Санкт-Петербургским благотворительным обществом, возглавляемым министром внутренних дел начала царствования Александре III Николаем Павловичем Игнатьевым. Это общество добилось, чтобы празднование было не только киевским, но и всероссийским.

Ещё более границы праздника расширил обер-прокурор Святейшего синода Константин Петрович Победоносцев. Он заявил, что 900-летие Крещения Руси является настолько выдающимся юбилеем, что его следует признать событием не только для православной Руси, но и для всего православного мира, а заодно указать и на то, что «празднество совершалось в пору спокойного течения нашей общественной и политической жизни среди трудов над развитием экономических, общественных и государственных сил страны под охраной единой правящей высочайшей воли, в соответствии с настроением времени».

В итоге 900-летие Крещения Руси отметили по всей стране. В каждом крупном городе состоялись торжества по заранее выработанному сценарию, размах которых зависел от возможностей местных властей. При городской думе, как правило, организовывалась специальная комиссия, которая рекомендовала и предоставляла различные предложения по поводу организации праздника. Правда, обычно городские думы урезали предложения комиссий, сокращая расходы на проведение торжеств.

Торжественное празднование 900-летия Крещения Руси было назначено на лето 1888 года и официально растянуто на несколько дней. Изначально 15 июля по всей стране, а в Киеве также 16-е и 17-е стали днями, отведёнными под официальные торжества. Впрочем, различные церемонии, посвящённые этой дате, начинались более чем за неделю до официальных торжеств. Но всё же главным днём религиозного юбилея стало 15 июля. Именно в этот день прошли наиболее значительные торжества.

Толчком к самым активным приготовлениям послужило майское повеление императора, напечатанное во всех ведущих газетах только 20 июня: «Государь Император Высочайше повелеть соизволил: к празднованию события девятисотлетия крещения Русского народа привлечь все воинские части, освободить их в сей день от занятий. Участие войск в торжестве будет заключаться в расположении их в местах квартирования шпалерами по одну сторону пути следования крестного хода местного кафедрального причта, а в лагерях — военного для освящения.

При прохождении крестного хода войскам будет отдана установленная честь, музыка исполнит гимн «Коль славен», и при погружении креста в воду — последует салют в 101 выстрел».
Таким образом, обязательные части программы празднования были установлены. Крестный ход с участием войск повсеместно стал неотъемлемой частью сценария торжеств 15 июля. Примерно к 10 июля сценарии торжеств были разработаны окончательно. В Москве порядок чествования, утверждённый митрополитом московским Иоанникием, был объявлен приходскому духовенству Московской духовной консисторией 7 июля. В Санкт–Петербурге программу торжества обнародовали ещё в конце июня, но она, впрочем, ещё незначительно дополнилась. В Киеве окончательный план выработало городское управление 9 июля, при этом юбилейные мероприятия начались здесь на несколько дней раньше, чем в других городах.

Массовые торжества носили прежде всего исключительно религиозный характер и нисколько не предполагались для развлечения публики. Один из представителей духовенства предписывал: «Остережёмся ото всех по преимуществу публичных более соблазнительных увеселений и развлечений как несообразных и унижающих светлость и глубокое значение дня, предохраняя от них, по чувству христианской любви, друг друга»4.
Правда, до последнего момента почти в каждом городе вопрос о статусе отмечаемого события оставался открытым. Например, в Петербурге «хозяева фабрик обращались к градоначальнику с вопросом, работать или не работать; торговцы спрашивали друг друга, торговать или не торговать; разные общественные учреждения задавали себе вопрос, быть открытыми или закрытыми»5. Киевские приказчики и приказчицы отправили 13 июля, то есть всего за два дня до главного дня торжеств, следующее письмо на имя городского головы: «Не имея почти никогда ни праздника, ни отдыха, приказчики и приказчицы города Киева обращаются к вам, прося ходатайствовать, чтобы во время торжественных дней 15, 16, 17 июля возможно и нам, несчастным, участвовать в богослужении, крестном ходе, так и на всех остальных увеселениях и поэтому, чтобы магазины, лавки и мастерские в эти три дня вовсе не открывались»6. В конце концов вопрос этот на местах в основном разрешился только за три-четыре дня до начала основных торжеств.

Празднество 900-летия с самого начала предполагало большое количество гостей, прежде всего паломников. Ежегодно Киев посещало свыше 150 тысяч богомольцев, а столь примечательное событие привлекло повышенное внимание с их стороны. Основная масса гостей стала стекаться в Киев после 10 июля. К этому же времени прибыли и наиболее почётные гости, и гости из-за рубежа, среди которых выделялись митрополит сербский Михаил и митрополит черногорский Митрофан. Ожидались и весьма необычные депутации. В частности, приехали два православных японца — Клемент Намеда и Сергей Сюзи. Они добрались до Киева за счёт русской духовной миссии в Японии для окончания богословского образования. Помимо японцев особенно приковывала к себе внимание депутация из Абиссинии, сведения о которой распространялись в прессе. Сопровождал депутацию известный авантюрист Николай Ашинов, который проник в Абиссинию и привёз оттуда нескольких монахов, принятых лично Александром III.

Праздник, по мысли организаторов, объединял в себе весь православный мир, главным действующим лицом которого должна была стать Россия и ее история, особую роль в которой сыграл князь Владимир. Славян старались привлечь на все значительные праздничные церемонии. Председатель Славянского благотворительного общества граф Игнатьев добился у правления Юго-Западных железных дорог необходимого количества билетов первого класса для иностранных гостей, намеревавшихся прибыть в Киев.

Церковная сторона праздника вырабатывалась в духовном ведомстве под наблюдением митрополита Платона, а киевское городское управление ассигновало на торжества десять тысяч рублей. «Несмотря на неизбежную поспешность, с которой велись приготовления, всё же празднество, в общем, прошло блестяще; оно было совершено с торжественностью, достойною этого великого события в жизни русского народа: к Киеву в дни празднования было обращено внимание и сочувствие всего православного мира»7. К торжествам в Киеве были отреставрированы и достроены многие храмы, что, впрочем, происходило и во многих других городах.

Изначально предполагалось, что главными событиями, предшествующими празднеству в Киеве, станут открытие Владимирского собора и установление памятника Богдану Хмельницкому. Но если памятник гетману был установлен, то освящение Владимирского собора ко дню празднества провести не смогли по причине опоздания отделочных работ. Невозможность соединить освящение храма во имя святого равноапостольного князя Владимира, «наподобие того, как это было во время коронации, когда был освящён Храм Спасителя в Москве»8, стала очевидна уже к началу июня. Это послужило причиной большого разочарования для организаторов: ведь работы по достройке храма шли весьма энергично. И хотя в храме художественные работы вели такие известные живописцы, как Виктор Васнецов (его образ Богоматери стал наиболее примечательным во внутреннем убранстве храма), Павел Сведомский, привлекался Василий Суриков, работы не были закончены к юбилею. Освящение собора последовало гораздо позже, в 1896 году, в присутствии уже императора Николая II.

Сами торжества омрачило неожиданное событие, которое случилось утром 15 июля. 68-летний генерал-губернатор киевский, подольский и волынский Александр Романович Дрентельн во время парадного смотра войск утром 15 июля, упав с лошади головой вниз, скоропостижно скончался. Информация об этой трагедии, быстро распространившись по городу, значительно омрачила отмечаемое в Киеве празднество. Появилось даже предложение отменить устроенный городом обед для гостей торжеств. Однако Победоносцев заявил, что «искренно соболезнуя о горестном событии, он не находит возможным отменить программу празднества, имеющего громадное значение для всего славянского мира, празднества, равного которому нет в нашей истории по его влиянию на личную, общественную и государственную жизнь народа»

К 15 июля «масса зданий была убрана роскошно: на многих окнах и балконах были выставлены бюсты государя императора, изображения святого князя Владимира, святой княгини Ольги, святых Кирилла и Мефодия и святого Николая Чудотворца. Утром 15 июля город был украшен по-праздничному»10. Город был расцвечен флагами и гирляндами с золотым инициалом равноапостольного князя Владимира. Как и было запланировано, торжественному крестному ходу предшествовала праздничная служба в Софийском соборе. В храме литургию совершали митрополиты Платон, Михаил и Митрофан вместе с двенадцатью архиепископами и епископами и другими представителями чёрного и белого духовенства.

По окончании литургии процессия с иконами и хоругвями, знамёнами и цеховыми знаками двинулась под колокольный звон Софийского собора к памятнику святому князю Владимиру. Около монумента, сооружённого в 1853 году, была совершена лития. После этого крестный ход по Александровской горе продолжил своё движение, где к нему примкнули крестные ходы из других лаврских и киевских церквей, и остановился у приготовленной на берегу Днепра купели. К этому времени тысячи людей уже стеклись к месту водоосвящения. Они заполнили все площади, вершины городских холмов и крыши домов, а на Днепре скопилось множество судов, в том числе 20 больших пароходов, переполненных публикой11. Войска, согласно распоряжению императора, стояли шпалерами вдоль улиц, по которым следовала процессия.

По окончании водоосвящения было провозглашено многолетие государю и всему царствующему дому, Святейшему синоду, всему священному клиру, правительствующему синклиту, христолюбивому воинству и всем православным христианам, после чего прозвучал 101 выстрел при колокольном звоне во всех киевских церквях.

Киевское празднество продолжилось в три часа дня заранее запланированным обедом в зале купеческого собрания. На нём было около тысячи гостей12, но многие из приглашённых, поражённые внезапной смертью Дрентельна, не сочли возможным присутствовать на событии. В своей речи на обеде Победоносцев заявил: «Сегодня празднуем мы память благоверного, равноапостольного князя Владимира, того, кто привёл себя и весь народ свой к крещению в водах днепровских, которая послужила купелью нашего спасения. Едва ли где когда столь мирным и бескровным путём вождь народный приводил людей своих в веру Христову, и не лишено значения, что у нас сельские жители издавна носят название христиан, тогда как на западе называются доселе по преданию именем язычников… Издревле послушен русский народ своим князьям, потом государю. Единодержавие, возросшее у нас вместе с церковью, укрепило, собрало и спасло государственную целостность Русской земли и создало Государство Российское»

16 июля было отведено под осмотр прибывшими главных достопримечательностей города, а также на этот день была назначена экскурсия на пароходах в Межгорье, Вышгород и Китаевскую пустынь. На следующий день должна была состояться прогулка на пароходах по Днепру, в ходе которой планировалось запустить фейерверк. Но за час до отхода внезапно начался проливной дождь, не только задержавший начало прогулки, но и вообще поставивший под сомнение возможность её проведения. Пароходы всё же двинулись, но фейерверк, размещённый городскими властями вдоль пути следования пароходов с гостями, промок и был запущен только кое-где.

19 и 20 июля основная масса гостей стала покидать Киев. В итоге на празднование съехалось и пришло в качестве странников и паломников свыше 20 тысяч человек и до 400 почётных гостей.

Помимо Киева, центрами празднования 900-летия Крещения Руси стали также Петербург и Москва. Размах праздников вполне соответствовал статусу двух столиц. Москва, по мнению «Московских ведомостей», была «после Киева первым русским городом, стяжавшим себе вечную славу насаждением и укреплением православия в России. Ввиду этого участие Москвы в праздновании девятисотлетнего существования православия в России имело такое же первостепенное значение, как и участие Киева»15. Что касается Петербурга, то самая молодая из столиц России отпраздновала 900-летие Крещения России с «подобающим величием».

В Санкт-Петербурге главным участником торжества являлись монарх и члены императорской фамилии, что само по себе придало особый статус празднеству, проходившему на берегах Невы. Император 15 июля поучаствовал в торжественном крестном ходе, который закончился на Дворцовой площади, поздоровался с войсками, участвовавшими в церемонии, а затем он и особы императорской фамилии сели в экипажи и отбыли на яхту «Александрия», которая пошла в Петергоф. Само празднество продолжалось до глубокого вечера.

В других городах торжества проходили менее размашисто. Как правило, мероприятия, главным из которых был крестный ход, проводились только 15 июля, остальные же дни заполнялись церковными действами. Впрочем, Одесса, Харьков, Севастополь и Калуга широко праздновали 900-летие, но достичь киевского уровня они, естественно, не смогли, да и не старались.

Празднество 900-летия Крещения Руси стало прежде всего религиозным чествованием. И все мероприятия, проведённые по случаю этого события, в массе своей имели самое непосредственное отношение к церковной жизни. Повсеместно напечатанные и распространённые, особенно в учебных заведениях, жития святого равноапостольного князя Владимира, повсюду установленные его иконы, масса отреставрированных и выстроенных новых храмов по всей стране должны были только подчеркнуть значимость юбилея.

Рефреном во время торжеств звучала мысль о недопустимости забвения исторического значения крещения для судьбы России. Только вот единого мнения по этому поводу так и не сложилось. Хотя, как отметил в своей речи 15 июля Победоносцев, Бог дал русскому народу «прежде всего, удержаться, вырасти, вынести тяжкое иго степных варваров, сбросить его с себя, пережить и преодолеть бедственное безначалие, отразить римско-польскую напасть, вернуть свои отхваченные врагами окраины, добраться до моря, укрепиться в силе и славе русского оружия, утвердиться незыблемо в вере, заповеданной предками».

Даже скептически настроенный к юбилею князь Мещерский признавал, что «всякое торжество во славу нашей матери-церкви есть отрадное событие в нашей народной жизни и не только не может иметь вредных последствий, даже если оно не совсем правильно мотивировано, но, напротив, ничего, кроме пользы, принести не может, хотя бы уже тем, что на время привлекает к церкви и церковному то внимание, те чувства и вообще ту духовную жизнь, которую, увы, жизнь светская и жизнь интеллигентная так сильно отрывают от церкви в остальное, будничное время».

И наконец, 900-летие должно было предвосхищать будущий 1000-летний юбилей Крещения Руси. 15 июля в дневнике главного редактора были процитированы слова митрополита Платона, сказанные лицу, передавшему их в «Гражданин»: «А потому, — сказал владыка киевский, — что давно бы следовало праздновать, и если не молились Богу за сто лет после крещения, то отчего не поблагодарить Бога 900 лет после. Пусть это будет приготовлением к тысячелетию, как повечерие перед литургией».

Прочитано: 167 раз
Поделиться с друзьями
       

Отправить комментарий

*