История и смысл Великого Поста (продолжение)

0 комментариев | Обсудить
09.03.2018 | Категории: Без рубрики

6       
        Однажды у одного старца спросили: “Как можно себе представить, что такое ад?” И он говорит: “Ну, пойди в свою келью. Вынеси из кельи Евангелие и Псалтирь. Запрись. Загради все окна и двери. И не молись! Вот так, один, без молитв, проживи несколько суток, и ты поймёшь, что такое ад”, – состояние, когда человек один, без Бога, и когда все те мысли и страсти, которые жили в нём, они все там начинают бурлить, и он с ними остаётся один на один – без Бога, без братии и без духовника. И они начинают терзать его и раздирать. Так вот, пока человек живёт в мире, у него есть какое-то утешение: ближние, книги и ещё что-то такое. А вот когда всё это отнимается, человек остаётся один на один с собой, и оказывается, что самого страшного врага, самого страшного зверя я ношу в себе.
       
        Так вот, начинается время поста, истончается эта завеса, и как часто бывает, что постящийся человек становится социально опасен, рядом с ним находиться страшно, он жутко раздражительным становится. Пока он был сыт, он злился только по пятницам. А как только он постоянно чувствует источник беспокойства (а голодный желудок – это постоянный источник раздражения, а он не умеет своё раздражение контролировать, он не владеет своей душой, своими эмоциями), вот это раздражение его желудка начинает выливаться на всех вокруг. И поэтому бывают случаи, когда опытные духовники запрещают поститься.
       
        Вновь поймите: пост – это средство для достижения цели. А если человек к этой цели и не идёт? Ему не интересно никакое духовное творчество, духовное делание. Так в его руки молоток влагать опасно. Вот, у нас с вами кружок по сборке автомобильчиков “сделай сам”. И вот запчасти разложены, и каждому в руки даётся молоток. И оказывается один человек, который совершенно не собирается никакой автомобиль собирать. Он весьма раздражителен, а вы ему в руки молоток даёте. Так он этим молотком, простите, не по болтам стучать начнёт, он по головкам может начать стучать. И вот поэтому бывают случаи, когда духовники запрещают некоторым людям поститься. Говорят: “Нет, ты лучше вот спокойно живи. Вместо поста физиологического (питание) ты лучше Покаянный канон каждый день читай, в храм почаще ходи и попробуй за собой грехи прежде всего видеть. Это будет твой пост”.

Вот в древнем патерике есть такой рассказ, он, модифицируясь, и в нашей жизни постоянно воспроизводится. Приходит человек к старцу, духовнику, и говорит: “Батюшка! Вот пост наступает, что мне кушать-то?” Или как я однажды слышал от одного священника в советскую эпоху. Приходит женщина и говорит: “Батюшка, вот я работаю в советском учреждении, и я там поститься не могу, потому что в столовой там рыбный день только в четверг, всё скоромное, и я всё время на глазах у своего начальника и парторга кушаю. Лишние вопросы будут, если я буду поститься. Как мне быть, что есть-то?” В ответ слышит: “Всё ешь. Людей не ешь”.

Главное – воздержание от каннибализма. Людей не ешь: не гневайся, не осуждай, не раздражай – это и будет истинная жертва. В этой связи стоит коснуться ещё одной детали.

В последнее время возникла проблема, которой не было лет 8 или 10 назад. Появилось, я бы сказал так, постовое извращение. Понимаете, когда десять лет назад, в советское время, человек начинал поститься, это значило однозначно: он будет кушать жареную картошку, перемежая её с рисом и макаронами, и по большим праздникам, если удастся, он купит себе заморскую баклажанную икру и время от времени будет добавлять её на краешек своей тарелки. А больше ничего, собственно, он и купить-то не может. Ну, булку будет на ходу жевать. И пост действительно будет постом.

А сегодня очень часто приходишь в православный дом, тебе подают “постовой обед”: брюссельская капуста, осьминоги, кальмары, устрицы. Всё постное, действительно. Но если вот так вот вместе всё сложить – заграничное варенье там какое-то, джемы, постные маргарины, кокосовое молоко (оно постное, но молоко, очень интересно), так получится, что на самом деле этот “скромный” постный обед стоит дороже бифштекса. И вот здесь тогда возникает вопрос: а смысл-то нашего поста? Свт. Иоанн Златоуст так пояснял смысл поста: “Ты подсчитай, сколько денег стоит твой скоромный обед, когда ты ешь мясо. Затем подсчитай, сколько будет стоить твой обед, если ты будешь без мяса есть, а разницу отдай нищим”. Вот это, говорит, смысл поста. Чтоб не просто самому питаться, а чтобы за счёт этого образовывались лишние деньги, которыми можно было бы помочь человеку.

А сегодня получается феноменальная вещь. У нас это ещё не так чувствуется, а вот иногда я просто попадал в такую ситуацию, когда приезжаешь в Италию, например. Православный монастырь. И видишь – рыбу они не едят, а мясо едят. Не постом, а вот когда поста нет. Но по русским представлениям, чтоб в монастыре есть мясо – это просто беззаконие. Я, конечно, тоже с гневом, осуждающе, на всё это гляжу: “Ну ничего себе у вас монастырь тут – мясо едите. Рыбки бы купили!” Я мне поясняют: “Так у нас рыба в два раза дороже, чем мясо”. И, действительно, любой человек, который знает западные цены на продукты, знает – рыба стоит в два раза дороже, чем куриные ножки там какие-нибудь, чем мясо. И возникает вопрос: ради чего тогда монастырь будет собирать деньги с прихожан, с пожертвований, и эти деньги будет тратить на видимость поста? Потому что это видимость поста – рыбу едят, а на самом деле в это время с рыбой-то лепту вдовы лишнюю съедают. Так что вот об этом тоже стоит предупредить. Что, наверное, всё-таки пост – это время, вновь говорю, когда мы должны быть христианами чуть больше, чем обычно. А быть христианином – это означает не только любить Бога, но и ближнего своего.

Так вот, последнее, что я хочу, пожалуй, сказать. Я уже вам сказал, что суббота и воскресенье не считаются днями Великого Поста. Но это не означает, что в эти дни церковный устав предполагает, что дожил до церковного утра и тут срочно жарь яичницу Великим Постом. Нет. Дело в том, что это время, когда человек в храме может радоваться. Это время, когда нет покаянных молитв. Время, когда нет литургического поста. Но дело в том, что те две цели, о которых я сказал — облегчение молитвенности и утеснение плоти – это такие наступательные действия, которые требуют систематичности. За одну неделю эффекта не добьёшься. То есть, можно добиться, но если это очень строгий пост будет и т.д.

Я помню первый свой Великий Пост, когда поехал к одному священнику на приход, и там так серьёзно попоститься пришлось. Я всё-таки был не совсем мальчик, когда я туда приехал. Так что меня поразило: батюшка был словоохотливый (прости Господи), и в последний день, когда мне надо было уже уезжать, он всё равно вот говорит, духовные истории какие-то вспоминает или ещё что-то. Он, конечно, на самом деле целая духовная энциклопедия. Но дело в том, что автобус уже уходит, а он всё говорит, говорит, говорит… Наконец, удаётся последнее благословение у него испросить и надо бежать, иначе автобус из этой деревни ходит раз в день, так вообще не понятно, когда я до Москвы доберусь. И вот автобус уже почти уходит, а я к нему бегу. И вот когда я после недели поста за этим автобусом побежал, вдруг я ощутил себя так, как будто мне 12 или, не знаю, 10 лет. Вот у детей радость от бега – чувство, которое очень прочно потом забываешь. Чем быстрее бежишь, тем больше радость; не усталость накопляется, а радость. Я уже давно перестал быть мальчиком, и вдруг после этого поста я ощутил такую же радость движения. Но ладно, это, скажем, почти телесная радость, хотя я должен сказать, что, действительно, при серьёзном посте это радость для тела, облегчение для тела, это правда. Не случайно сегодня так много разных методик лечения голоданием и так далее, но главное — душа. Так вот, всё-таки за неделю здесь эффекта достичь не удастся. А если жить в таком слишком рваном ритме…

Знаете, у мусульман пост какой, да? Вот месяц рамазан наступает, и пока солнце на небе – “глаз аллаха” – они не едят. Как только настала ночь (а ночь определяется тем, что выносят на улицу две нити – белую и чёрную, и когда невозможно отличить, где из них какая, в какой руке, значит, день кончился, началась ночь), возвращаются по домам. И тут всё, пожалуйста: плов, всё что угодно будет. До утра поели, утром поспали, и затем снова постятся до вечера. (Но должен заметить, что это правило возникло на Ближнем Востоке, а там очень тёмные ночи, на Севере они почти белые, а там очень резкая грань дня и ночи, поэтому там это правило очень эффективно действует. Я думаю, что мусульмане здесь вряд ли могут по этому правилу поститься. Поэтому они по часам, скорее, отмеряют – после двенадцати, скажем, уже можно кушать.) Так вот, такой пост на самом деле столь длительного эффекта не имеет, потому что ты день как бы провёл в таком посте, а за ночь ты столько опять всего набрал, что потом от этого не то что день – там надо будет неделю от этого очищаться ещё, из организма всё это выводить.

Так вот поэтому и в православной традиции, хотя суббота и воскресенье Великого Поста считаются не постными днями, но праздничными, тем не менее, в смысле диеты, так сказать, пост в эти дни продолжается, хотя с некоторым послаблением. Иногда в некоторых храмах, в семинариях, даже рыба разрешается в воскресенье и т.д.

Ну, вот, я попробовал объяснить, что пост – это не такая иезуитская выдумка, как это иногда кажется, что пост имеет отношение к таинственным движениям нашей души. И поскольку пост есть путь, и путь этот кончается Пасхой, то вновь стоит заметить, что это то средство, которое, действительно, оправдано своей целью. В моей жизни был такой случай, когда я не мог поститься Великим Постом и встречал Пасху. Вы знаете, радость была совершенно не та. Такое ощущение было, что Пасху украли. В пасхальные дни, в ночь зачитывается Великое Слово Иоанна Златоуста: “постившиеся и не постившиеся, приидите все” — для всех это радость, а тем не менее, оказывается, наша душа и даже наше тело устроены слишком мудро. И затем, действительно, получаешь соразмерно тем трудам, которые ты понёс.

-Каким должен быть Пост и в чём он должен состоять, если в семье муж или жена верующие, а супруг второй нет?

Я не священник, а очень часто задаются такие вопросы, которые должны решаться не инструкцией, не энцикликой Папской, не параграфом, а в таком интимном, личном диалоге духовника с человеком, когда священник знает жизнь этого человека, знает его действительные семейные обстоятельства, меру его какого-то духовного подвига. И тогда священник может разумно сказать, а не просто так вот на все случаи жизни. Поэтому сейчас скажу так, что мне представляется, что пост не должен вносить в отношения озлобления.

Помните, Апостол Павел говорит: “Если то, что я ем мясо, смущает брата моего, не буду есть мяса вовек”? Потому что дальше, он поясняет: какая глупость, если из-за мяса, из-за еды человек погибнет. В семье это ведь очень серьёзная проблема. Вот, скажем, один супруг начал поститься – он пришёл в церковь и начинает соблюдать церковные уставы, а второй начинает возмущаться: “Слушай, это что, церковь у меня жену украла? Ну, ты постишься, ладно, это твои проблемы, а мне-то чего мяса не варишь?”

Это ещё ладно, а гораздо серьёзнее бывают случаи (пост ведь включает в себя воздержание от брачной жизни): я знаю случаи, когда муж приходит и начинает требовать: “Вы что, батюшка, с моей женой сделали? Я муж или не муж?! А она мне заявляет: “Нет, милый, только после Пасхи!””. Понимаете, это серьёзный вопрос. Мне кажется, есть такой миссионерский аспект, что своей твёрдостью та же жена может привести мужа в состояние такого озлобления, и не против себя даже, а против Церкви. И тот тогда будет только и думать о Церкви и Евангелие как о какой-то страшной инквизиторской инстанции, которая украла у него жену, лишает его всех радостей, и он сам на долгие годы останется вне Церкви. А это, в свою очередь, скажется на воспитании детей.

Прочитано: 72 раз
Поделиться с друзьями
       

Отправить комментарий

*